Неточные совпадения
Они говорили, что все это вздор, что похищенье губернаторской дочки более дело гусарское, нежели гражданское, что Чичиков не сделает этого, что бабы врут, что баба что мешок: что положат, то несет, что
главный предмет, на который нужно обратить внимание, есть мертвые души, которые, впрочем,
черт его знает, что значат, но в них заключено, однако ж, весьма скверное, нехорошее.
На одном было написано золотыми буквами: «Депо земледельческих орудий», на другом: «
Главная счетная экспедиция», на третьем: «Комитет сельских дел»; «Школа нормального просвещенья поселян», — словом,
черт знает, чего не было!
— Солдат, шалава, смутьян он тут из
главных, сукин сын! Их тут — гнездо! Они — ни богу, ни
черту, все для себя. Из-за них и черкесов нагнали нам.
Все эти народы образуют одну общую физиономию, характер, склад ума — словом, общую нравственную жизнь в
главных ее
чертах, но с бесчисленными оттенками, которыми один народ отличается от другого.
— Ты это про что? — как-то неопределенно глянул на него Митя, — ах, ты про суд! Ну,
черт! Мы до сих пор все с тобой о пустяках говорили, вот все про этот суд, а я об самом
главном с тобою молчал. Да, завтра суд, только я не про суд сказал, что пропала моя голова. Голова не пропала, а то, что в голове сидело, то пропало. Что ты на меня с такою критикой в лице смотришь?
Он рассказывал минут десять, нельзя сказать, чтобы плавно и складно, но, кажется, передал ясно, схватывая самые
главные слова, самые
главные движения и ярко передавая, часто одною
чертой, собственные чувства.
— Ну, господа, теперь ваш, ваш вполне. И… если б только не все эти мелочи, то мы бы сейчас же и сговорились. Я опять про мелочи. Я ваш, господа, но, клянусь, нужно взаимное доверие — ваше ко мне и мое к вам, — иначе мы никогда не покончим. Для вас же говорю. К делу, господа, к делу, и,
главное, не ройтесь вы так в душе моей, не терзайте ее пустяками, а спрашивайте одно только дело и факты, и я вас сейчас же удовлетворю. А мелочи к
черту!
Главное, знал меру, умел при случае сдержать себя самого, а в отношениях к начальству никогда не переступал некоторой последней и заветной
черты, за которою уже проступок не может быть терпим, обращаясь в беспорядок, бунт и в беззаконие.
Отталкивала его от них прежде всего жестокость и скрытность приемов, употребляемых ими в борьбе против правительства,
главное, жестокость убийств, которые были совершены ими, и потом противна ему была общая им всем
черта большого самомнения.
Главный эффект уличных верзил был основан на другой
черте профессорского характера: несчастный не мог равнодушно слышать упоминания о режущих и колющих орудиях.
Это отталкивание от суда и осуждения, может быть,
главная органически христианская во мне
черта.
— Д-да… вообще… Одним словом,
черт его знает, что у него на уме.
Главное, как-то прячется ото всех.
Главным образом я предпринял мой труд для того, чтоб восстановить характеристические
черты так называемого доброго старого времени, память о котором, благодаря резкой
черте, проведенной упразднением крепостного права, все больше и больше сглаживается.
Впоследствии, когда я после смерти А.И.Герцена и знакомства с ним в Париже (в зиму 1868–1870 года) стал сходиться с Кавелиным, я находил между ними обоими сходство — не по
чертам лица, а по всему облику, фигуре, манерам, а
главное, голосу и языку истых москвичей и одной и той же почти эпохи.
И когда я, к концу 1864 года попав в тиски, поручил ему
главное ведение дела со всеми его дрязгами, хлопотами и неприятностями, чтобы иметь свободу для моей литературной работы, он сделался моим"alter ego", и в общих
чертах его чисто редакционная деятельность не вредила журналу, но и не могла его особенно поднимать, а в деловом смысле он умел только держаться кое-как на поверхности, не имея сам ни денежных средств, ни личного кредита, ни связей в деловых сферах.
Напротив, как бы рассмотрев меня всего, до последней
черты, в эти пять или десять секунд молчания, он вдруг улыбнулся и даже тихо и неслышно засмеялся, и хоть смех прошел скоро, но светлый, веселый след его остался в его лице и,
главное, в глазах, очень голубых, лучистых, больших, но с опустившимися и припухшими от старости веками, и окруженных бесчисленными крошечными морщинками.
Главное, он сумел сделать так, что я ничего не стыдился; иногда он вдруг останавливал меня на какой-нибудь подробности; часто останавливал и нервно повторял: «Не забывай мелочей,
главное — не забывай мелочей, чем мельче
черта, тем иногда она важнее».
— Во-от посылает той самый
черт до того солдата самого свово
главное вовшебника. Вот приходит той вов-шебник и говурит: «Солдат, а солдат, я тебя зъем!» А солдат ему отвечает и говорит: «Ни, ты меня не можешь зъесть, так что я и сам вовшебник!»
— Это
черт их дери!.. Революционное или примирительное стремление они имели! — воскликнул Ченцов. — Но
главное, как рассказывал нам полковой командир, они, канальи, золото умели делать: из неблагородных металлов превращать в благородные… Вы знавали, дядя, таких?
«
Черт знает, ничего тут не понимаю!» — думал между тем инженер, в самом деле поставленный в недоумение: Груню он считал
главной и единственною виновницею того, что Вихров не делал предложения его сестре.
— Для чего, на кой
черт? Неужели ты думаешь, что если бы она смела написать, так не написала бы? К самому царю бы накатала, чтобы только говорили, что вот к кому она пишет; а то видно с ее письмом не только что до графа, и до дворника его не дойдешь!.. Ведь как надула-то,
главное: из-за этого дела я пять тысяч казенной недоимки с нее не взыскивал, два строгих выговора получил за то; дадут еще третий, и под суд!
— Чудесно, а у самой слезы текут. Тут нужно мужество. Надо ни в чем не уступать мужчине. В наш век, когда женщина… фу,
черт (едва не отплевался Петр Степанович)! А
главное, и жалеть не о чем: может, оно и отлично обернется. Маврикий Николаевич человек… одним словом, человек чувствительный, хотя и неразговорчивый, что, впрочем, тоже хорошо, конечно при условии, если он без предрассудков…
Наш принц вдруг, ни с того ни с сего, сделал две-три невозможные дерзости разным лицам, то есть
главное именно в том состояло, что дерзости эти совсем неслыханные, совершенно ни на что не похожие, совсем не такие, какие в обыкновенном употреблении, совсем дрянные и мальчишнические, и
черт знает для чего, совершенно без всякого повода.
— Это… это…
черт… Я не виноват ведь, что в вас верю! Чем же я виноват, что почитаю вас за благороднейшего человека и,
главное, толкового… способного то есть понять…
черт…
Ты, пожалуйства, не обижайся, Степан Трофимович,
черта времени, я широко смотрю и не осуждаю, и это, положим, тебе делает честь и т. д., и т. д., но опять-таки
главное в том, что главного-то не понимаю.
Эта насмешка над всем, о чем графиня проповедовала в обществе как о высоком, недоступном и ненарушимом, и, наконец, этот внутренний дьявольский хохот и сознательное попирание всего, чего нельзя попирать, — и все это без пределов, доведенное до самой последней степени, до такой степени, о которой самое горячечное воображение не смело бы и помыслить, — вот в этом-то,
главное, и заключалась самая яркая
черта этого наслаждения.
Потом Нина Леонтьевна очень картинно описала приезд Лаптева в Кукарский завод, сделанную ему торжественную встречу и те впечатления, какие вынес из нее
главный виновник всего торжества. В коротких
чертах были сделаны меткие характеристики всех действующих лиц «малого двора». Тетюеву оставалось только удивляться проницательности Нины Леонтьевны, которая по первому взгляду необыкновенно метко очертила Вершинина, Майзеля и всех остальных, причем пересыпала свою речь самой крупной солью.
Понятное дело, что
главными действующими лицами здесь явились не жены и дочери мелких служащих, а представительницы заводского beau monde’a, более строгого и исключительного, чем всякий другой beau monde, что служит характеристической
чертой провинциальных нравов вообще.
Ответ вы можете дать следующим образом: завтра, или послезавтра, ровно в четыре часа пополудни, в городском саду, на повороте из
главной аллеи в поперечную среднюю, против второй скамейки,
начертите тростью на песке дорожки крест, так чтоб его можно было удобно заметить.
Думая, что крест его либо не был замечен, хотя он очень хорошо видел две резкие
черты, — либо никто из них не пришел вчера, вероятно, ожидая на сегодня крайнего назначенного срока, — он, едва лишь пробило четыре часа,
начертил новый крест на том же самом месте, со всеми вчерашними предосторожностями, и отправился гулять по
главной аллее.
Но вот в чем
главная беда и величайшее горе: к спектаклю и особенно к живым картинам неизбежно придется делать новые костюмы, свежие туалеты, а там еще, —
черт его возьми, бал в виду имеется, значит, опять-таки шей свежие платья, а тут на прошлой неделе князь-papа изволил в клубе проиграться, и денег в виду никаких и ниоткуда!
Это мы только, что называется,
черту кочергу ставим, мимоходом отдаем дань Ваалу нашего времени, а главная-то суть у нас всегда была, и есть, и будет неизменно все одна и та же: это — жратва! да, жратва, милостивые государыни!
Черты ее лица могли показаться слишком мужественными и почти грубыми, ежели бы не этот большой стройный рост и могучая грудь и плечи и,
главное, ежели бы не это строгое и вместе нежное выражение длинных черных глаз, окруженных темною тенью под черными бровями, и ласковое выражение рта и улыбки.
Статный, стройный рост, приятные, немного расплывчатые
черты, ласковые голубоватые глазки, золотистые волосы, белизна и румянец кожи — а
главное: то простодушно-веселое, доверчивое, откровенное, на первых порах несколько глуповатое выражение, по которому в прежние времена тотчас можно было признать детей степенных дворянских семей, «отецких» сыновей, хороших баричей, родившихся и утучненных в наших привольных полустепных краях; походочка с запинкой, голос с пришепеткой, улыбка, как у ребенка, чуть только взглянешь на него… наконец, свежесть, здоровье — и мягкость, мягкость, мягкость, — вот вам весь Санин.
— Que voulez-vous, mon cher! [Что вы хотите, дорогой мой!] Эти ханы… нет в мире существ неблагодарнее их! Впрочем, он мне еще пару шакалов прислал, да
черта ли в них! Позабавился несколько дней, поездил на них по Невскому, да и отдал Росту в зоологический сад.
Главное дело, завывают как-то — ну, и кучера искусали. И представьте себе, кроме бифштексов, ничего не едят, канальи! И непременно, чтоб из кухмистерской Завитаева — извольте-ка отсюда на Пески три раза в день посылать!
— А знаешь, Савельич, — будто бы живее люди становятся! Громче голос у всех.
Главное же — улыбаются,
черти! Скажешь что-нибудь эдак, ради озорства, а они — ничего, улыбаются! Прежде, бывало, не поощрялось это! А в то же время будто злее все, и не столько друг на друга, но больше в сторону куда-то…
Заводские мастеровые отличаются от каменских своими запеченными в огненной работе лицами, изможденным видом и тем особенным, неуловимым шиком, с каким умеет держать себя только настоящая заводская косточка. И чекмень на нем не так сидит, и шляпа сдвинута на ухо, и ходит черт-чертом. Впрочем, на сплав идут с заводов только самые оголтелые мастеровые, которым больше деваться некуда, а
главное — нечем платить подати.
— Да, брат, у нас мать — умница! Ей бы министром следовало быть, а не в Головлеве пенки с варенья снимать! Знаешь ли что! Несправедлива она ко мне была, обидела она меня, — а я ее уважаю! Умна, как
черт, вот что
главное! Кабы не она — что бы мы теперь были? Были бы при одном Головлеве — сто одна душа с половиной! А она — посмотри, какую чертову пропасть она накупила!
Мы приводим этот разговор, потому что в нем, кроме подтверждения нашей мысли, находим один из примеров того мастерства, с каким Островский умеет передавать неуловимейшие
черты пошлости и тупоумия, повсюду разлитых в этом «темном царстве» и служащих, вместе с самодурством,
главным основанием его быта.
— И увезу, а ты мне сруководствуй деляночку на Краюхином увале, — просил в свою очередь Мыльников. — Кедровскую-то дачу бросил я, Фенюшка… Ну ее к
черту! И конпания у нас была: пришей хвост кобыле. Все врозь, а
главный заводчик Петр Васильич. Такая кривая ерахта!.. С Ястребовым снюхался и золото для него скупает… Да ведь ты знаешь, чего я тебе-то рассказываю. А ты деляночку-то приспособь… В некоторое время пригожусь, Фенюшка. Без меня, как без поганого ведра, не обойдешься…
Основное положение гласит:"
Главная черта, которая проходит через всю тысячелетнюю историю русского народа, есть смирение"; вывод возражает:"К несчастию, наш добрый народ находится в младенчестве и потому склонен к увлечениям".
Некоторые из них были присланы на долгие сроки, на десять, на двенадцать лет, а
главное, они с глубоким предубеждением смотрели на всех окружающих, видели в каторжных одно только зверство и не могли, даже не хотели, разглядеть в них ни одной доброй
черты, ничего человеческого, и что тоже очень было понятно: на эту несчастную точку зренья они были поставлены силою обстоятельств, судьбой.
Эта насмешка над всем, о чем графиня проповедовала в обществе как о высоком и ненарушимом, и, наконец, этот внутренний, дьявольский хохот и сознательное попирание всего, чего нельзя попирать, — вот в этом-то,
главное, и заключалась самая яркая
черта этого наслаждения.
Паркер был лакей, — я видел такую одежду, как у него, на картинах. Седой, остриженный, слегка лысый, плотный человек этот в белых чулках, синем фраке и открытом жилете носил круглые очки, слегка прищуривая глаза, когда смотрел поверх стекол. Умные морщинистые
черты бодрой старухи, аккуратный подбородок и мелькающее сквозь привычную работу лица внутреннее спокойствие заставили меня думать, не есть ли старик
главный управляющий дома, о чем я его и спросил. Он ответил...
Я анализировал эти впечатления, придавал новые
черты уже давно прожитому и,
главное, поправлял его, поправлял беспрерывно, в этом состояла вся забава моя.
Эта «Дашутка-звереныш», это «чертово отродье», эта «проклятая» стояла перед ней в образе красивой, здоровой, а,
главное, более чем приличной, скромной девушки. Несколько резкие
черты лица скрадывались прекрасным, чистым, девственным взглядом темносиних глаз, во всей фигуре была разлита та манящая к неге женственность, далеко не говорящая о грубом нраве и сатанинской злобе, которыми прославили Дарью Николаевну Иванову.
„Ого! знаем все ваши шашни! — прервал, смеясь во все горло, капитан. — Только что вышел от превосходительного нашего арестанта целитель душ, как является врач… Гм! гм! Ну, конечно, оно легче отправляться на тот свет. Чтобы меня самый
главный из
чертей, барон, граф, князь-черт заполонил, коли я лгу! Если бы мне пришлось знать свою смерть за несколько часов, я сделал бы наоборот”.
— Да понятное дело! Какой же смысл там оставаться? — возразил
главный врач, у которого мы сидели. — Загнали нас сюда к
черту на кулички, — разумеется, нужно держаться всем вместе!
— А
черти бы их всех взяли! — сердито выругался
главный врач. — Пойдем назад к вокзалу и станем там биваком. Что нам, всю ночь здесь в поле мерзнуть?
Всем уж стало ясно, что заехали мы
черт знает куда.
Главный врач величественно и угрюмо сидел на своем коне, отрывисто отдавал приказания и ни с кем не разговаривал. Солдаты вяло тащили ноги по грязи и враждебно посмеивались. Вдали снова показался мост, по которому мы два часа назад перешли на ту сторону.